Автор: К посту Сергея Колясникова «Все таки ликвидация карательной психиатрии СССР была большой ошибкой».
«Карательная психиатрия» — это либеральное, западное клише времен Холодной войны.
Приклеили его Советскому союзу за преследование диссидентов, а потом, пытаясь понравиться западу, в позднем (т.е., горбачевском) СССР начали это менять – и выплеснули вместе с водой ребенка.
Что было на самом деле и почему сейчас мы всей страной огребаем последствия того шараханья.
В СССР реально оказывалась помощь больным людям. В т.ч., психически больным. Но если с аппендицитом всё понятно, то с психическими болезнями несколько сложнее: человек ведет себя как нормальный, и потом начинает демонстрировать отклонения. И ладно, если он с топором за зелеными человечками гоняется (в смысле, всё понятно). А если он, например, начинает писать сотнями и тысячами кляузы про одно и то же, не реагирует на факты и документы, резко перегружает госаппарат (чиновников, суды и т.п.)? А если только после этого он начинает защищаться топором от обидчиков? Всё не так очевидно довольно долгое время. А если он в быту при этом выглядит адекватным и «клинит» его на некоторых темах поначалу? О том, что ему дают советы «голоса» он не рассказывает обычно.
Так вот, в СССР таких граждан просто увозили в психиатрический стационар и там в течение трех дней собирали консилиум. У психиатров есть совершенно годные методы, позволяющие понять, кто перед ними – психически больной человек, или просто распоясавшийся хулиган, или невоспитанный персонаж.
Важно ведь разобраться, и если человек болен – его надо лечить, а не объяснять и не наказывать.
К примеру, Бред – это состояние, когда человек убежден в том, что помнит то, чего не было. Его в принципе невозможно переубедить – он же уверен, что помнит. Покажете документы – обвинит в подделке.
И у психически больного человека нет критики к себе – он уверен, что он здоров, а окружающие просто ненавидят его. И он искренне уверен, что просто борется за свои права, за выживание и так далее.
Психиатры это всё умеют отлавливать и дифференцировать. И если окажется, что персонаж просто «косит» под сумасшедшего – его выпишут, но не домой, а в уголовный суд.
А еще ведь есть те, у кого растет опухоль в голове и психические отклонения – результат ее воздействия на мозг. Разные варианты есть, которые проявляются для обывателя одинаково, а для врача – по-разному в нюансах
Если оказывалось, что человек болен – его лечили. Смена обстановки (на стационар) плюс препараты, адекватные его состоянию, приводили пациента в ремиссию. Его ставили на учет и отпускали лечиться дома. Если он бросал лечение (так тоже бывало) – его снова увозили и всё повторялось.
Подчеркиваю: я сейчас говорю о реально больных людях, которые были, есть и будут. Они получали квалифицированную медицинскую помощь – и как правило, до того, как начнут парализовывать госорганы бесконечными однотипными жалобами, или вредили окружающим и их имуществу физически. Причем, если эту помощь долгое время не оказывать, то пациент глубоко уходит в воронку болезни и вернуть его оттуда может быть вообще невозможно.
Но в СССР произошел один момент, которого не было на Западе – что и заложило проблему, имеющуюся по сей день. В СССР было записано в законодательство, что советская идеология и советский строй – единственно правильные. Из этого делался вывод, что, только сумасшедший мог считать иначе.
И в психушку начали увозить не только реальных психически больных людей, но и диссидентов, которым уголовное дело, вроде как, не за что возбуждать, но они своей критикой надоели государству. За это зацепился Запад. СССР исключили из международных психиатрических ассоциаций. А после 1991 года вблизи власти оказались и те, кто побывал на таком лечении – и маятник качнулся в противоположную сторону: увозить на лечение принудительно перестали вообще до тех пор, пока кого-то не убьют или не покалечат, по сути.
То, что описано у Сергея Колясникова в посте – проявление как раз этой «постперестроечно-демократической качели». Тогда напортачили – и так оставили. Уже оправдываться не перед кем, и Запад не тот, и внутри России появились системы общественного контроля – а проблема осталась.
Решение очевидно: начать снова увозить, не дожидаясь трупов, калек или паралича госорганов; в стационаре освидетельствовать – и лечить, если надо. И на учет ставить.
А чтобы не было злоупотреблений – на ту же ОНК возложить функции контроля, например.
Так делают во многих странах в мире, кстати.
Иначе полиция и психиатры так и будут открещиваться от госпитализаций таких граждан, потому что никто крайним оказаться не хочет. А страдать будут и простые люди, и сами эти пациенты, и семьи этих пациентов. Что, в общем, и происходит. Просто это не очень часто происходит – но те, кто под это попал, не считают, что это редко и пусть так и будет.
Депутатам надо просто внести в закон о психиатрической помощи поправку и вернуть прежний порядок «увезли – провели консилиум – приняли решение». Общество будет в плюсе. Пациенты – тоже. А хулиганы будут сидеть.
